Огненной метлой прошлась по этим местам бесконечная война. Деревню сожгли уже несколько лет назад, золу смыло дождями, а оставшиеся бревна давно пошли на растопку.

Варфоломей оказался стройным молодым человеком с тонкими чертами лица, светлыми вьющимися волосами и сумасшедшими глазами. Как и его последователи, он был облачен в рубище, на шее носил такой же тяжелый железный крест и сверх того — кандалы и цепи на руках. При каждом движении они оглушительно звенели.

Он ждал на покосившейся ступеньке крыльца. Легкий ветерок шевелил его волосы. Варфоломей впился в пленников взглядом, приоткрыл рот. Светлые глаза широко раскрылись, зрачки сузились, превратились в две точки.

Витвемахер сделал знак своим соратникам. Иеронимуса и двух его спутников выволокли вперед, хотя ни один из них не сопротивлялся, и грубо бросили на колени перед молодым человеком в грязных лохмотьях.

Варфоломей, не моргая, смотрел на них своими безумными глазами.

— Кто такие? — спросил он отрывисто, точно тявкнул. Голос высокий, ломкий.

— Путешественники, — сказал Иеронимус.

— Кто такие? — прокричал наместник. — Кто?

— Два монаха и солдат, — сказал Иеронимус.

Бальтазар видел, что Мракобес не боится. Любопытствует и забавляется. Бывший хайдельбергский студент скрипнул зубами. Под костлявое колено Бальтазара попал острый камешек, и Фихтеле мечтал передвинуться на другое место, но сволочные грабители крепко держали его, не позволяли шевельнуться.

Цепи громыхнули, когда наместник скрестил на груди руки.

— Не торговцы?

— Нет.

Варфоломей посмотрел на Витвемахера. Тот посторонился, пропуская другого разбойника, видимо, умевшего говорить более складно.

— Пусть блаженный Верекундий поведает.

— Вот как было дело, — заговорил блаженный Верекундий. — Мы спасли несколько душ, вынужденно и против своей воли загубив при том грешные тела. Мы не вдруг приняли такое тяжкое решение. Тебе хорошо известна наша мягкость, отец. Нет, сперва мы долго увещевали их, сначала добром, потом пытками. Все это мы делали ради их спасения. Ибо сказано, что богатые будут гореть в аду. Так поступили мы и предавались молитвам и покаянию, когда явились эти неразумные грешники…